Рядом с  трехэтажной  громадой  Солрыбснабпромпотребсоюза   ФЦУ   я
наконец  нашел маленькую опрятную чайную N 16/27.  В чайной было хорошо.
Народу было не очень много,  пили действительно чай  и  разговаривали  о
вещах  понятных:  что  под Коробцом завалился,  наконец,  мостик и ехать
теперь приходится вброд;  что пост ГАИ уже  неделю  как  с  пятнадцатого
километра  убрали;  что  "искра  --  зверь,  слона  убьет,  а ни шиша не
схватывает...".  Пахло бензином и жареной рыбой.  Не занятые разговорами
люди пристально разглядывали мои джинсы, и я радовался, что сзади у меня
имеет место профессиональное пятно -- позавчера я очень  удачно  сел  на
шприц с солидолом.
     Я взял  себе  полную  тарелку  жареной рыбы,  три стакана чаю и три
бутерброда с балыком,  расплатился кучей старухиных медяков ("На паперти
стоял..." -- проворчала буфетчица), устроился в укромном углу и принялся
за еду,  с удовольствием наблюдая за этими хриплоголосыми,  прокуренными
людьми.   Приятно  было  смотреть,  какие  они  загорелые,  независимые,
жилистые, все повидавшие, как они с аппетитом едят, с аппетитом курят, с
аппетитом  рассказывают.  Они  до последней капли использовали передышку
перед долгими часами тряской скучной дороги,  раскаленной духоты кабины,
пыли  и  солнца.  Если бы я не был программистом,  я бы обязательно стал
шофером и уж работал бы не на плюгавенькой легковушке,  и не на автобусе
даже,  а  на каком-нибудь грузовом чудовище,  чтобы в кабину надо было
забираться по лестнице,  а колесо  чтобы  менять  с  помощью  небольшого
подъемного крана.